Андрей ГРЕЧАНИК: "МЫ — НАСТОЯЩИЕ. У НАС ВСЁ ПО-ЧЕСТНОМУ!"

   Осенью 2025 года вышел клип группы «Дороги меняют цвет» (ДМЦ) на песню «Не прислоняться», полностью собранный из роликов, снятых слушателями из разных уголков страны. В видео также вошли съемки новосибирцев. О том, как случайные лица из толпы стали главными героями, зачем року «народная» искренность — в нашем интервью с лидером группы Андреем Гречаником.

— Прошлой осенью вышел ваш клип на песню «Не прислоняться», в который попали видеоролики жителей Новосибирска. Как пришла идея создать именно «народный» клип? Что для вас значат лица этих людей, которые так точно попали в общее настроение песни?

— Идея кинуть клич и предложить людям присылать видео для клипа пришла в голову нашему бас-гитаристу Максиму Шашкину. Максим — не просто бас-гитарист, это такой идейный человек, который топит за группу по всем фронтам. Я сказал: «Хочешь — занимайся, посмотрим, что из этого получится». И, честно признаться, не сильно верил вообще в идею клипа и ничего не ожидал. Но когда увидел результат, был в восторге! Не было никаких съемочных площадок, световиков, гримеров. Просто слушатели присылали вот такой крутой материал. Когда все объединилось в одну историю, все стало так атмосферно. Забегая вперед, что для меня значат лица людей, которые попали в клип — они мне уже как родные. Иногда шучу, что половину просмотров на видеостримингах я накрутил, так часто смотрел клип. Когда люди подходят фотографироваться после концерта или автограф взять, я их реально узнаю. Кадры отбирали Максим с Богданом — это наш гитарист. Они кропотливо сидели, отсматривали материал, отбирали на предмет соответствия. Сторонних монтажеров мы не привлекали. Это еще одно доказательство, что клип действительно получился «народным»! В клипе есть небольшая пасхалочка: кадр, где я еду в метро, еще с длинными волосами и такой юный. Пацаны где-то нарыли из нашего старого клипа, который мы, наверно, лет пятнадцать назад тоже так, на коленках, сделали, и умудрились как-то туда врезать. Это меня тоже обрадовало. Я думаю, не все даже поняли, что это Чайник — молодой еще, зеленый. Короче, круто получилось!

— Как удается в эпоху информационного «фаст-фуда», скроллинга и клипового мышления, где внимание — дефицит, писать тексты, которые буквально «проживаются» слушателем? Что первично при написании: музыкальный образ, эмоция, пережитые события в жизни?

— Не знаю, что первично при написании, честно говоря, даже не знаю, что отвечать на вопрос «как вы пишете песни?». Раньше шутил, что подслушиваю их. Где-то подключаюсь к какому-то энергетическому каналу и рождаются песни. Шутки шутками, но на самом деле в какой-то момент просто чувствуешь, что в тебе что-то накопилось, и надо взять в руки гитару. А дальше — строчка за строчкой в голове, теряется связь с реальностью. Незаметно пролетают какие-то два часа, в прокуренной кухне дым столбом, потом смотришь и думаешь: «Вау»! Иногда, глядя на наши песни, не верю, что это я написал. А специально садиться и писать у меня ни разу не получалось, я этого не делал.

  Единственное, что со временем изменилось: если раньше, как оно написалось, так и пелось, то сейчас я пару дней выжидаю, снова сажусь и читаю текст, вношу коррективы, чтобы сделать чуть интереснее. Так сказать, отшлифовываю мелкой наждачкой. Естественно, все тексты — это не выдуманные какие-то истории, а пережитые события, эмоциональное состояние в период написания. Наверное, я честно пишу о себе, и человек, слушая, понимает, что это и его состояние тоже, у него те же самые чувства. И песня не про кого-то, песня про него получается. Видимо, вот так оно всё и происходит. И вообще, за все эти годы в нашей музыке абсолютно ничего не поменялось, наш девиз же: «Мы настоящие».

— Сталкивались вы с творческим кризисом?

— Творческих кризисов, как таковых, вообще не припомню ни одного. Я, пожалуй, слишком эмоциональный человек и слишком глубоко пропускаю через себя все происходящее со мной. Так что дефицита в эмоциях, которые потом станут текстами песен, просто нет. Более того, материала у нас неизданного, набросков очень много. Я вот сейчас, говоря это тебе, вспомнил, что в Новосибирске на саундчеке просто импровизировал и сказал: «Парни, надо записать». Как закончу с интервью, включу диктофон и послушаю, там что-то очень прикольное было. Более того, теперь Богдан Резник раскрылся еще как прекрасный автор. Даже если я ничего не пишу, смотрю его материал и говорю: «О, это же песня!» Мы в какой-то степени очень плодовитая группа. Честно говоря, иногда меня уже пугает частота наших релизов и новых песен. И я говорю пацанам: «Хоть бы не превратиться в какой-то конвейер».

— Есть ли у вас песни, которые вы до сих пор любите исполнять, и наоборот те, которые петь уже не хочется, но поклонники их просят? А вообще у музыканта, который сам пишет песни, есть те, которые он любит в большей или меньшей степени?

— Давно говорю, что самые любимые песни — те, что самые свежие. Именно они отражают эмоциональное состояние в текущий период, и нам самим по кайфу их играть. Есть песни, которые как будто поднадоели уже. Условно, визитные карточки наши, без которых народ на концерте не отпустит. К тому же, в некоторых городах мы часто выступаем, а есть города, в которые приезжаем редко или впервые. И я прекрасно понимаю, что человек, который впервые пришел на концерт «ДМЦ», хочет не новые наши песни слушать, а то, что много лет слушал, увидеть это вживую. Будет просто несправедливо взять и не сыграть старые песни, хиты условно говоря. Сам однажды попал в такую ситуацию. На одном фестивале приехала просто легендарная группа, не буду называть какая, которую я впервые увидел. Стоял под сценой, коленки дрожали и думал: «Вот сейчас услышу, вот сейчас услышу». А они сыграли новую программу и ушли со сцены. Так нельзя со слушателем. У нас сейчас концерты проходят в рамках презентации нового альбома «Не прислоняться», и мы не просто играем новый альбом и уходим, разбавляем: где-то новое что-то сыграли, там боевичок старый. Иногда бывает, люди просят сыграть какие-то песни, а мы просто физически не можем это сделать. Потому что у нас песен уже столько, что их в голове не удержишь. Их не то что музыканты, я, который писал эти песни, не помню аккорды. А в целом, все песни любимые. Они же, как дети.

— Альбом как высказывание в эпоху потоковых сервисов и тиктока кажется архаичным. Верите ли вы в его сохранение?

— Насчет альбома мы с нашими музыкантами очень много копий сломали, спорили. Что такое альбом? Во-первых, не секрет, что за студийную работу нужно платить: студийному звукорежиссёру, за аренду его студии. И вот ты пишешь, условно говоря, 8, 9, 12 песен, за каждую песню надо заплатить. В результате выпускаешь альбом, а слушатель отмечает для себя одну, две, в лучшем случае три песни. Добавляет их себе в плейлист, остальные по разу-два послушает и все. По сути, выхлоп от этого не самый большой. С точки зрения продвижения музыканта в чем еще минус альбома: когда ты садишься за студийную работу, то умолкаешь на какое-то время, уходишь из медиапространства. Год от тебя ничего нет, а в это время твои коллеги - музыканты, я не говорю конкуренты, выдают песни, они на слуху, и аудитория их растет. Я так скажу: альбомы музыканты издают, наверно, исключительно для себя. С практической точки зрения — это нерационально. И к тому же, если появилась хорошая песня, честно ли по отношению к слушателю заставлять ждать её год, пока запишется альбом? Если можно выпустить сингл и показать ее.

  Но мы же творцы, музыканты, делаем это для себя, подбираем песни, выбираем их порядок. В итоге песни в альбоме выстраиваются в единую цепочку, так чтобы был эффект прочтенной книги, развитие сюжетной линии. Прошли те времена, когда были в моде физические носители: кассеты, CD. А современные технологии сегодня позволяют послушать песню 30 секунд и сказать колонке: «Эй, Маруся, включи следующую». Все это убивает магию альбомов. А когда, например, слушаешь альбом на виниле, там не так просто промотать на следующую песню. Ты уже потом ощущаешь, что музыкант, человек, группа, творец хотели сказать этим альбомом.

— Конечно же, не могу не спросить вашего отношения к музыке и песням, созданным искусственным интеллектом, которые собирают миллионы прослушиваний. Вот, например, созданная ИИ песня на стихи Сергея Есенина вышла в топ стриминг-платформ ... Песня «Сыпь, гармоника!» Как думаете, заменит ли такая музыка человека? И как вообще будет развиваться музыка в эпоху нейросетей?

— Честно, не совсем понимаю этой паники среди музыкантов. Я не переживаю по этому поводу, как мне кажется, это не про творчество. Все же картина, написанная маслом, отличается от той же картины, если, скажем, распечатать ее на принтере. Также и в музыке. Песни, написанные нейросетью, наверно, рассчитаны на культуру массового потребления. Я уверен, что человек, который слушает все эти иишные хиты, никогда не будет слушать группу «ДМЦ» и никогда не пойдет на концерт группы «ДМЦ». И какой бы прекрасный текст ни написал бы ИИ, он не даст ту эмоцию, которую даст живой автор. Поэтому у меня по этому поводу паники нет. Ну, нравится людям. Уж точно ИИ нашу аудиторию не отнимает. Я спокоен.

—А как вы относитесь к мейнстримной музыке? Поделитесь, кого слушаете?

— Я очень всеяден. Настолько, что даже в соцсетях скрыл свой плейлист, чтобы не шокировать людей, которые думают, что я только слушаю русский рок и плейлист нашего радио. Абсолютно не так. Экстремальную музыку люблю, панк-рок и блэкметал. Я фанат Guns N' Roses, Pantera, олдовый рэп слушаю, Onyx, например. У меня есть пластинка Вертинского, могу послушать Bad Balance, это отцы русского рэпа. Из современного я ничего не слушаю и не интересуюсь. Олдовый я мужик, старенькое люблю.

— «ДМЦ» сегодня — это скорее сообщество единомышленников или классическая группа с четкой иерархией? Изменился ли смысл «быть группой» за последние годы?

— «ДМЦ» – это в первую очередь семья, единомышленники и друзья. «ДМЦ» – это где все поровну: и радости, и печали. Для нас это не хобби, а наша жизнь. Здесь люди, которые болеют за наше общее дело. Это единый механизм, где каждый занимается своим делом, выполняет определённую функцию в группе, и не только музыкальную. Максим Шашкин – басист, ведет социальные сети, генерирует разные идеи, без которых сейчас тоже сложно удержаться на плаву. Мало сейчас просто взять и написать хорошую песню, и думать, что станешь известным. Сейчас надо еще продвинуть эту песню среди такого большого количества контента. Богдан Резник – гитарист – занимается дизайном всех наших афиш, он профессиональный фотограф. Андрюха Братанов – барабанщик – наш бухгалтер, занимается подсчетами. Как у лидера группы, у меня есть право вето при обсуждении творческих вопросов. Но я даже сейчас и не вспомню, чтобы когда-то его использовал. Все же у нас нет такого, что я говорю: «Все, пацаны, мы делаем вот так». Вот что такое «ДМЦ». Мы этим живем. Как и в любой семье, естественно, не без ссор. И такое бывает. Тем не менее, в споре рождается истина, приходим к какому-то знаменателю. А так да, все поровну: и печали, и радости. Мы настоящие, у нас все по-честному.

— Какие концерты в вашей памяти особенно запомнились?

— Курьезов, конечно, много бывает, на целую книгу хватит. Первое, что приходит в голову, —концерты, которые не состоялись. На фестивале должны были выступать перед хедлайнером, стоим уже с гитарами под сценой, получили гонорар. Внезапно организаторы говорят: «Тут у нас все поменялось, сократили время, вас урезали, на сцену сейчас выйдет хедлайнер». Это запомнилось.

— Что нужно музыканту для счастья?

— Счастье — это такое индивидуальное понятие. Наверно, музыканту нужно разобраться самому с собой, понять, а что такое для тебя счастье? Когда у меня появляются грустные мысли, говорю себе: «Чувак, ты гневишь Бога! Посмотри, у тебя все есть, ты, по сути, счастливый человек, и не надо тут ныть!».

— Поделитесь своими тремя правилами жизни?

— Честно говоря, даже задумался. У меня нет каких-то определённых правил жизни, это у жизни есть для нас свои правила. И, наверно, самое важное, когда ты с этими правилами сталкиваешься, просто всегда оставаться человеком, именно ч-е-л-о-в-е-к-о-м!

Беседовала Кристина КОРОТКЕВИЧ